Женя Риц

В БЕЛОМ ПРЕДУТРЕННЕМ ПОЛУСНЕ…

 

* * *

Самка воздуха в голосе фонаря,
Растворя-
Я себя наружу
Кислотой лимонной сентябрьского овала,
Говорит и кружит
Целой жизнью, которая миновала.
Вариант: позывными, которых не называла.
Слово слова, названье его, обличье,
Шелуха, коробка без пустоты,
Где зерно паучье, тенёта птичьи
И ещё почти
То, что врёт, как дышит, дышать не смея,
Разбиваясь на звук и тень,
Как из света вырезанная камея.
Вариант: бижутерия, дребедень.

 

* * *

Вот цианистый калий и белый миндаль –
Два двоюродных брата и даже родных.
Но какой из них химик? И так себе враль-
Правдолюбец, насколько хватает язык.

Города в голове что вода в рукаве,
Поворотные реки вчерашних имён.
А посмотришь правей и левей,
Где стоял бабий лон, –
Только башня лежит на траве.

 

* * *

Селенья городские полные селеной,
Се суперлуние над темнотой нетленной,
Нет, тленной, тленной, повторю ещё,
Нет, тлеющей с изнанки монитора
Какой-то многоватовой свечой
И освящённым признаком позора,
Огнём эпохи не над головой,
А в голове, стучащей, как конвой.
Мы потеряли всё-превсё про всё,
Окном эпохи смотрим из-под жилок,
Но это не выходит на просвет
Одной душой во тьме,
Другой душой – в спине.
И взгляд кромешный жидок.

 

* * *

Голос просядет, как позвоночник.
Кто не потатчик, тот перебежчик.
Но куда там без языка и прочих
Средств по оснастке речи?
Да, куда нам? В пору
Корень сплавить и якорь вспенить.
А ещё недавно, но что там, где там,
И всегда не хватало денег.
И потом, если вспомнить, по всем приметам
Жизнь пошла не туда не тогда, но раньше.
Жизнь пошла туда – там я теперь свидетель,
Говорун-захватчик,
Не долгий, но протяжённый зритель.
В этом тоже если не добродетель,
То хотя бы внутренняя обитель.

 

* * *

Некто ляжет между
Моей ладонью и щекой,
Назовёт меня по имени прежде,
Чем сказать, кто же он такой.
Я этого имени раньше не знала,
Хотя я с ним родилась,
Так рождается линия прежде овала –
Протяжённость, разомкнутость, завязь.

 

* * *

О переводе с языка
Она пока не заикнулась.
И только лёгкая сутулость
Оконных рам и старых стен
Напоминает о забытом.
Ну, как сказать, напоминает…
Здесь между воздухом и бытом
Лежит весомая слегка
Прослойка вроде целлофана.
Она её оцифровала.

 

* * *

Как твои похоронные песни
На далёком и близком арго,
Это станет вдвойне интересней
За оградой зубов, как гробов.
Говоря, что молчанье могила,
Точно немец за нёбным холмом,
Не о нём ли она говорила?
А потом понимаешь о нём.
А потом поминаешь. Но это
Через год, через два, через год,
Как зажёванная кассета
С пёстрой лентой наоборот.

 

* * *

Вот мёртвый прадед – мёртвый изначально,
Он экспонат, о нём и речи нет.
Но вот я с дедом, мне 12 лет
(Понятно, фотография случайна).
Вот мне 13, я
Показываю, как я получилась,
Поскольку ничего и не случилось.
Но вот мне 18, и альбом
Я, кажется, вовеки не открою,
Как веки, что подёрнулись корою.
Теперь мне 38, и альбом
Я так, действительно, пока и не открыла,
Я лучше покажу, где мы с тобой вдвоём
И времена от Турции до Крыма.
Но вот знакомые – у них в фейсбуке дед,
Им, то есть, больно как-то по-другому,
И та рука, которой больше нет,
У них не прикасается к альбому.

 

* * *

Солнце, в воздухе твоём
Ты, качаясь, ляжешь на водоём,
Пока в белом предутреннем полусне
Белые тени скользят вдвоём,
Потом втроём,
Собираясь извне.
Извиняясь, собиратель сюжета оборвёт сюжет,
Объявит недействительным сбор
Травяной, аптечный. Сожжёт
Все четыре света одним собой.
Глаз, закрывшись, видит не душу, не нижний её этаж,
Но вслепую ощупывает лицо
И тело, и на спине
Видит яму величиной со всё
Ускользающее вовне.

 

* * *

Он был Мессией всех вещей,
И приколоченный висел,
И их собой спасал.
А после будет день зеркал,
И кто-то пальцем проведёт,
Смахнёт глазной оскал,
И это будет, как водоворот.
Воронка с маслом, нож столовый
Того накроют с головой,
Кто станет выполотой половой,
Выпотрошенной щелью половой,
В которую не свет родится,
Но электричество умрёт.
Он говорит себе: «Сестрица», –
И закрывает дверью рот.
Косяк не виснет, ночь не скрипнет,
И мачта не скрипит,
А буря будет, но стакан,
Её сжимающий, охрипнет,
Как
Верой
Мухиною пьян.

 

* * *

Душа ждёт праздника, а он проходит,
И не стороной, а просто
Буднично, как будто и не ждали,
Виснет в небе всей своей коростой,
Распадаясь на детали
Вёрткие, блестящие.
Одна из них осядет
Не в глазу, не в ухе,
Сама у себя в осаде
В страхе, как в испуге
В воздухе и взгляде,
В зрении и слухе.
Вот мелькнёт колёсиком зубчатым,
Ненужная и ненадёжная, как помощь,
И рассыплется на каждый долгий атом,
Так что помнишь, что уже не помнишь.

 

____________________________

ЖЕНЯ РИЦЕвгения Риц (1977) — поэт, литературный критик. Родилась в г. Горьком (Нижний Новгород), окончила Нижегородский педагогический университет, кандидат философских наук. Автор двух книг стихов. Публиковалась в журналах “Октябрь”, “Воздух”, “Новый мир”, “Новый берег”, “Волга XXI век”, “Урал” и др., в антологии “Братская колыбель”, на сайтах “Сетевая словесность”, “Молодая русская литература”. Участник интернет-сообщества “Полутона”.

 

 

Реклама