Ян Кунтур

ОБЛАКА ЗРЕНИЯ

 

* * *

Дикой и пугливой важенкой
кроткой от природы
прикрытой только небесной тканью
с орнаментом-аппликацией из серых облаков
крадется она неуверенными шажками
через обмелевшие реки дождей
через размытые дороги бизнеса
которые несут
многочисленные неизвестные тамги

Краешком глаза
боковым зрением
осторожно наблюдает она
за окружающим
за матерым боданием бычков
с самого рождения
приговоренных к казни
за бесстрастной жвачкой
толстобрюхих коров
всегда готовых к безрадостной случке

Да сорвутся свежим ветром
      к сестре своей
      косматые божества
      в белых малицах и десантных камуфляжах
      скребущие по Люлингвору
      хореями ливней
да отгонят подальше от нее
      похотливую тучу гнуса
да наградят ее
      веткой созревшей черемухи
да проведут ее
      кроткую и невинную
      от своих морошковых вогульских болот
      до великой якутской реки
      еще не знающей обмеления,
      где отпустят на волю
      которая здесь равна счастью

\26.07.2012, п. Сосьва — Е.Т.\

 

Облака зрения

Смерч безумного покоя
снова унесет меня
и вечер вынужденной прохлады
даст ослепительные
облака зрения
забитого песком

Ослепляющие
и дающие прозрение

Только неистовые желтые вспышки
садовых скамеек
по сторонам центральной аллеи
которая темнеет
своей предельной целенаправленностью
сквозь ослепительные
облака зрения
забитого песком

Ослепляющие
и дающие прозрение

И надо во что бы то ни стало
продолжать дышать
сквозь этот взгляд внутрь
чтобы дыхание смогло обрести
форму и цвет
и сесть взъерошенным воробьем
на идеальный зеленый черемуховый шар
роняющий свои мелкие блестящие
черные подобия
на тротуарную плитку

Темные кляксы на чешуйках
черепашьего панциря тротуара

Центурия за центурией
покорно ложатся они
под серебристое гусиное перо
сопровождавшее меня неотрывно
от одного до другого края горизонта
То дремавшее в синеве то парившее
то недоверчиво поддевавшее
моторные лодки
которые с боевым ревом шли на захват
четверостиший вечерней ряби
и облаков зрения
забитого песком

Ослепляющих
и дающих прозрение

\10.08.2012, Игрим\

 

Три селения
(коми-пермяцкий триптих)

1. Межуй

А каково это
постоянно жить на меже
На месте само название которого
стало вечной границей

Она проходит через созвучия
и подсознание
через каждого
разделяя
поросшие елками и березами
кряжи двух культур
отроги которых
переходят друг в друга
и уже не различить
где же настоящий водораздел

Лишь серые бревенчатые пятистенки
да водонапорные гадательные ржавые близняшки
под косматой буркой рыжих сосулек
Лишь залихватское с посвистом пение
из-под ярких платков
о родной деревне
на родном языке
но
на советский патриотический мотив
20-х годов

\7.02.2013\

2. Ёгва*

Врезается ввысь
от плоско покорных судьбе холмов
полосатым штыком
первой телевышки

Восклицательным знаком
Перстом указующим
дремучему дремлющему Ену**
что будет жить и сопротивляться
депрессиям экспансиям переворотам потопам
рядам крестов укрупнениям и оптимизациям
любым экспериментам над живой материей

И имечко-то под стать
как вызов
то ли мусор уносимый рекой
то ли нечто острое обжигающе-колючее
как плоть священных языческих криниц
размывающих подножие чуждого орудия казни
      ставшего объектом поклонения
проявляющих страшные лягушкоголовые видения
      будущих мировых побоищ
подпитывающих Икотку пророческой одержимости
      и травную благость избавления

Гнездо бунташное
по которому раззвонился лондонский «Колокол»
по которому плачут царская каторга
и совдеповские лагеря
Швырнувшее всем враждебным условиям
как сопротивление нивелиру судьбы
ни безрассудную разбойную волю и лихо
но самость национальной азбуки
и литературного языка***

\7.02.2013\

3. Корчёмья

Стала для нас
то ли корчмой-харчевней
      с застольем полным кулиг       пеканов пестиков
      крупяных шанег соленых рыжиков
      чаговых студней череняней и всевозможных песен
то ли вылепленным женскими руками
      древним горшком с длинным хоботком
      обожженным огнем печи
      наполненным тягучим темным деревенским пивом
      и легкой с пенным хохолком и с изюмовыми глазками
      овсяной бражкой
      Двумя началами народного сознания

Корчуй — не корчуй — не выкорчуешь
Встала перед князем в длинных белых одеждах
как громадный основательный амбар-корчёмья
из неошкуренных бревен
вмещающий все мгновения
все птичьи перелеты с крон древесных
на коньки крыш

А вот Правда как оказалось
способна держаться только на одном
правильном энтузиасте-пассионарии
но с его уходом
она рассыпается на осколки малых правд
которые поглощает родная земля
и выпускает обратно уже как сорняки

\12.02.2013\

___________________________
*Ёгва — в переводе с коми-пермяцкого или «Мусорная вода» или «Острая, обжигающая вода»
**Ен — древний коми-пермяцкий верховный бог, после христианизации — название Бога Отца
*** Егва — родина создателя современного коми-пермяцкой алфавита и литературного языка М. Лихачева

 

Бымок

1.
Сыплет и сыплет на землю
своей снежной невинностью
и кажется скоро совсем завалит
по самые-самые крыши
троицу этих простецких
поселковых улиц
похожих на вилы
с подцепленным клоком
прошлогоднего сена
вернее
старым леском
впавшим в медвежью спячку

2.
Все сыплет и сыплет
и кажется скоро здесь вырастет
вместо греха почерневших
коммунарско-ссыльных
оград и бараков
бревен и досок
советского Вавилончика
гора снежной невинности
как продолжение смолистых отрогов
Тулвинской возвышенности

Но и она будет обязана
потерять свою девственность
и растаять обильною флорою
по бывшим полям и огородам

3.
Все сыплет и сыплет
А три старухи под окном
только добродушно похихикивают
глядя на каждую из крутящихся
снежных узорных пластинок
словно слышатся им с них
аккордеонные звуки
украденной давным-давно
из сельского клуба
радиолы
А замшелые взгляды их
все сильнее и сильнее
запутываются в нитях
на которых каждая из пластинок
опускается на землю

И нет под рукою ножниц
чтобы распустить
эту пряжу

\16-17.01.2013\

 

Кунгур
(триптих)

1.
С висками мокрыми
от мастерового камнерезного пота
он распластан на речном кресте

Три живые струящиеся ветки
дают одну зеленовато-буроватую
прозрачно-светлую
уносящую к Каме
талые воды

Речной гордиев узелок
стянувший набухшие
ангидритово-селенитовые
желваки
а с ними и три стороны
хвойно-березово-ковыльного
света

Рассвета! — требуют твои колокола

2.
А чтобы не дай Бог
не распуталось
этот бородатый город-стрелец
пришпилил себя
купеческими булавками колоколен
к набухшему языку
аномальных языческих
лесостепей

И крестит грубоватыми пальцами
привыкшими больше к киянке и бердышу
а не шепотке
свой загорелый
остяцкий лоб

3.
По-домостроевски строгий
но одряхлевший папаша
засидевшейся в девках Перми
раздобревшей на отцовых харчах
и полистывающей от скуки
модные гламурные
журнальцы
он когда-то засыпал всю Рассею чаем
от Китая до Мурмана
и увлек лучшего из детей своих
от домика играющего в ромбики и кружки
на командование приходом-расходом
Аляски
А теперь утомившись
и грузно осев в речную кресло-качалку
он дремлет посасывая будто длинный мундштук
свой гербовой рожок изобилия
пока правнуки его
в шалости мажут румянами
старческие щеки

\14.06.2012\

 

Ошиб

Роскошь пестрых школьных газонов
треплют и треплют
меланхоличные неспешные
холодные северные
порывы

Роскоши пестрых школьных газонов
завидует неприглядное
мрачное небо
лежащее точно серый камень
среди пермяцкого леса
над толщами красной
октябрьской глины

Нет
наоборот это тот
единственный на всю округу
валун
и есть осколок от беспросветной тучи
отбитый косматым Еном
и брошенный на Медвежье Поле
для успеха этих
дремучих судеб

Что принесет мне запретный подкоп
под брюхо его снов
Рухнет ли от его смертного покоя
вечный покой на эту голову
Обрету ли свое пространство
от его каменного времени
Найду ли путь
затягивающий
на дно
красноглинного моря

2.
И.К.

Два ее портрета
сопровождающие неотступно
сквозь территорию этой
пологой дремучей рыжиковой
меланхолии

Один
свернутый как тибетская мантра
в медальон флэшки
постоянно бьется о грудь

Пеплом Клааса
в мое сердце

Второй безостановочно проецируется
из моих глаз
на экран низкого апатичного
неба
завидующего яркому богатству
школьных газонов
терзаемых неспешными
холодными северными
порывами

Медвежье Поле вокруг
Медвежье Поле внутри

———-
*Ошиб — в переводе с коми-пермяцкого «Поле Медведя»
Ен-из — в переводе с коми-пермяцкого «Камень Ена»… рыть под ним — ранняя смерть
Ен — древний коми-пермяцкий верховный бог, после христианизации — название Бога Отца

 

Волжско-камские зарисовки
(цикл)

И.К.

* * *

Ветер восхода
от надрезанного зазубренным ножом
астраханского арбуза утра

Рваный край зари

Тень баклана
со дна ночи приносит
немного волжского ила воспоминаний
и зависает фрагментом восточного орнамента
орнамента завершения

Хитросплетения дельты
в сонных криках
ленивых чаек
этих белых водоплавающих ворон
копошащихся в речной шерсти
на границе страсти и покоя
чувства и ответственности

Тревожное подмигивание бакена
Только он понимает меня

 

* * *

Последние капли звезд
стекают по еще темному иллюминатору неба
к магниту белокурой луны

потерянные бусины
потерявшиеся бусины
заблудившиеся
в хитросплетении чувств
небесной дельты

Это две неизвестные друг другу
планеты
пока неизвестные
они вальсируют над бортом корабля
не приближаясь друг к другу
по еще темному иллюминатору неба

Их притяжение пока
только-только сдвинулось с нулевой отметки
И не дано предугадать что случится
в завершении этой мелодии

Ты сам как потерянная бусина

 

* * *

Гладь Волги морщинит лоб
словно пытается вспомнить о чем-то
что никогда не было
и уже не будет

Мой покойный седой одряхлевший отец
мне сорокалетнему уже седеющему
почти старику с точки зрения
блистающих крыльями прелести стрекоз
вдруг приглашает на Новый год
Деда Мороза в красной шубе
с заплатанным мешком радости

Нелепое неловкое ненужное веселье
сквозь горечь потери
Ночной сбивчивый и вязкий сон
То что никогда не было
и уже не будет

Подождем Нового года

 

* * *

Верхняя шлюпочная палуба
все сильнее проявляется над белым бортом
  яркой оранжевой полосой
      из-под темно-синего тента
надписью «КУЗЬМА МИНИН»
      на спасательном круге утра
бронзовым ослепляющим бликом
      молчаливой рынды

Легкие речные морщины
разглаживает наступление
по всем фронтам души
неизбежного дня

Тень баклана
несет из темноты мира предков
новую старую землю

Старики смотрят из окон кают
в светлеющую даль

\9-11.09.2012\

 

* * *

Не дождаться никак солнца

Лишь воды обступили нас
до самого чайкового горизонта

Лишь летучим голландцем
навстречу из пелены
непонятная посудина

Лишь восклицательные знаки
черных бакенов
в тумане

И только неистовые чайки
знают верный выход
из этой
водно-туманной пустыни
по которой скитаться нам
лет сорок
питаясь молочной взвесью

Чайковый конвой
с воплями преследует корму
как бежавшего узника
фанатично пытаясь наставить
на путь истинный

Чайки негодуя пищат
на отбивающийся от ветра триколор
почерневший от трубного джинна
который отбывает в южные страны
брошенные нами
неоправданно досрочно

\14.092012\

 

* * *

Холодная дымка
из моего рта
сливается в единое
с ластиком тумана
стирающим ненужные больше
линии горизонта
как будущее и прошедшее

Можно навсегда затеряться
в наслаждении настоящего
впасть в провансальскую ересь мгновения
заполненного речным туманом страсти и соблазна
если бы не сухие и жесткие
наставления
бакенов
выступающих в своих черных сутанах
великого инквизитора

 

* * *

Пилюли мыслей
вернее пилюли сознательного отсутствия мыслей
пытаются латать
пробоины душевной болезни
этой случайной мучительно-приятной боли
загнездившейся за лобовой костью
и несколькими ребрами

Единственное лекарство
способное освободить и меня
и ту рыбку славного осторожного взгляда
которая выныривает изредка из ресторанных глубин
и снова исчезает в безразличие

Освободить от путанной
сети долга и условностей

Да не повредят узкие ячейки
этих серебристых чешуек и плавников
Да охватят их чистые счастливые
родные глубины
возвращающие к себе

Золотой невод
золотая клетка
медленно движется вверх по родной реке
в прошлое
которое все принимают за будущее

\14-16.09.2012\

 

Маленькая Иштар

А.С.
Время мое необратимо сокращается
засыхающим под палящим солнцем
клочком старой кожи
От которого осталась только скукоженная
жесткая короста

И маленькие детские ножки
толкут песок Вечности в ступке настоящего
делая из него эликсир пути
который способен дать ориентиры даже слепцу
раскрывая зеленовато-бирюзовый глаз
на его сердце
на сердце его последней дороги

Иштар-дитя
не знающая еще сарказма
будущих или уже прошедших
развращенных своим высокомудрием
и заднемыслием мифологов
только ты в своей наивной доверчивой
открытости краскам пустынного мира
и можешь вывести нас из убийственного
лабиринта этих барханов
к оазису Таверны Руин
только ты
к давно ожидающей слепца
прохладной
яме Истины

\19.02.2013\

 

__________________________

0330192838Ян Кунтур. Литератор, краевед, журналист, путешественник. Родился в Перми в 1970 году. Окончил филологический факультет ПГУ. Много путешествовал по малодоступным территориям \ тайга, горы, степи\. Род занятий – журналистика \очерки, эссе, статьи и т.д.\, проза, поэзия, редактура. В 2012 г. в Перми вышла книга «Пленники города» \лирико-краеведческие очерки\. С марта 2013 г. живёт в Будапеште, где вышла книга стихов и прозы \«Книга на краю жизни»\ в переводе на венгерский язык. Стихи публиковались в сетевом журнале «Полутона», в ж. «Эмигрантская Лира», в вестнике совр. искусства «Цирк «Олимп»».

 

 

Реклама