Ирма Гендернис

ВРЕМЯ ОТРЫВА

 

<>

болотный газ проник в полотнище
теперь на всё нашиты знаки
вчерашнего за фиг сегодняшнего
как цепи держатся собаки
блистают ловкие намордники

я выйду в респиратор чистый
как уходили вы в народники
или в чекисты

 

<>

кол света вбит — как позвоночник сломан
не сделаешь к себе ни шагу
очаг души парализован
горит остекленелым взглядом

сражается мой взгляд, невидим
и, павший в Твой подземный улей
лежит как насекомый уголь
до первой из попранных истин

 

<>

я выставлю душу свою на посмешище
пускай утолят там своё любопытство, —
как в ней разместилось при жизни убежище
и столькое в ней избежало убийства

я выставлю тело своё оружейное
крутану барабан и сыграем в рулетку
попробуйте выиграть это сражение
когда вы убиты а надо в разведку

 

<>

когда очистится душа от черепа
и крови застоявшейся отвесной
забудет что была и пахла
невкусной пищей разогретой
так запоздало в той микроволновке
в той клеточке где опытный генетик
не слово проронил хромое
а разновесные матрёшки-гирьки —
почувствуешь всей сброшенною кожей
что слова — не что иное
как наконечники Его противовеса

 

<>

в подкорке слова остаётся свист
ветров фонарика распад
и в горькое пожарище глазниц
высовываясь чтобы очутиться
вне смерти, слово вырастает ниц
не оборачивая к автору все лица
а с оборота только и прочтёшь…

 

<>

но там где ты — ни место ни объём
ни свет и ни вода живая
в растворе дней где высоко вдвоём
и низко в провонявшем теле
размешанный небесным черпаком
и выпавший в неведомый осадок
ты держишь жизнь под козырьком
хотя сдаёшь анализы на деле

 

<>

над ними холод, и трава отвесная
берёт начало там откуда мы
и скорлупа утёсная телесная
не распадается пока
туман пересекает темноту
ножом ложится на бумагу
и человек разобранный на части
вновь собирается по винтикам на жизнь
идти войной и снова распадаться
и становиться мела скорлупой

 

<>

насколько можно притянись сюда
в покойное жильё без жителей

стоит на рубежах своих душа
без ядерных над ней носителей

ещё подует ангельша в свисток
чтоб началось на старте одичание
и холод обратился в холодок
души под рубищем молчания

 

[к ю.г.]

1

~ замена игрока — на высоте…
снимай сейчас же кожу и доспехи
разрешено тебе по хромоте
не трогать тленом радио-помехи

когда заменит фокусник чертог
на запасную шину с переломом
рукоплеская вытечет весь ток
и тело станет новым рубиконом

~ немело сказанное выше
когда бегущая строка
сжимала звук в продольной нише
и отнималась — вдоль — рука

сижу и щупаю два пульса
горячее кладу под лёд
чтобы не сбиться больше с курса
когда окуклится полёт

~ на небесах где сходятся живые
для переклички голосящих связок
пасут тебя по капле дождевые
за разнотравье акварельных красок

твой замысел запаивая в воздух
и распыляя градусы на бусы
чудесное раскручивает глобус
чтоб чёрную дыру достать из лузы

~ «туфта» любви стекло и мыльница
ресницы родинки и прядь —
всё совместится чтобы вынуться
из речи — как ручная кладь

потом пройдём тернистой прорубью
куда глаза глядят в сачке:
с воздушно-капиллярной обувью
в руках — и с пеплом в бардачке

что там на бис стекольщик выставит
куда распарывая кров
тянула сети с тушкой выстрела
конечно-кольцевая кровь?

над болевым порогом — радуга
а под порогом — никого

далёко кожура от яблока…
а притяженью каково?

2

~ в подвешенной душе несомый вес
на взвешенное тельце сбросим счёты…

один и тот же грифельный замес
нашёл по ссылке наши вездеходы

и как на зов шёл почерк на москву
и с запада рассеянного светца
скопился луч на лак и тетиву
чтобы скользнуть с подставленного сердца

~ душа не спит и не цветёт
но трогается вспять
на молоке и ноте плот
крючком дымка вязать

что слово зреюще на слух
что яблока наив…
разлился и впитался дух
и белый снит налив…

 

<>

выглянешь из себя и нагуглишь весны
мыльные окна ловля её на блесну
коротко замыкание, и хорошо
зашевелишься в выдуманном словаре
отцепишься покатишь в тупик
поминать своё слово тихое в падеже
а выкатишь на матерный материк…

 

<>

там на воле гуляющая свобода
отпускает с походом воздух и влагу
набирая сердце твоё во флягу
в тихом плеске трюма куда не люк
открывает вход но порожний звук

а за сим подходят ключи с бечёвкой
к пустоте прохваченной злой речёвкой
там на цвет откликается пустоцвет
и роняет злой перекошенный рот
речевой оборот

 

<>

на сырой простыне
тени держатся стороной
отряхнув тело на мне
и уйдя им в меня с головой

отшелушивается звук
внутрь чешуйкой словесно
передайте из рук
в руки свободное место

 

<>

кроме кадра цифрового
никого-то здесь живого
бросишься под этот кадр —
отплывёт во тьму декарт

отомкнёшь на сердце клеммы
мол никто не виноват
открестишься от системы
выбранных координат

 

<>

по тёмному дну в перевёрнутой лодке
\нет человека — закрыто и дельце\
плывёт безответно сигнал от пришельца
сигнал как инфа подлежит обработке

и вот программисты земного надела
горбатую душу исправив могилой
выносят вердикт цифрового предела
но —
время отрыва

душа рапортует стартует со старта
в гробу космодрома
и тухнет последней искрою азарта
гражданская оборона

 

<>

доходит
свет
из тьмы

в мой угол зренья

теперь и он развёрнут

 

\2005-2012\

 

___________________________

br

 

Ирма Гендернис. Родилась в Латвии. Училась в Санкт-Петербурге (СПбГУКИ, библиотечный факультет). Стихи публиковались в ж. «Полутона», «Новая реальность», «Сетевая словесность», «Эмигрантская Лира», «Цирк «Олимп»», «Белый ворон», «45 параллель», «Плавучий мост». Живёт в Лиепае.

 

 

Реклама