Рита Бальмина

СТИХОТВОРЕНИЯ

 

* * *

эх старик-рыбак
я опять тебя не узнала
было все не так
и всего всегда не хватало
вот и жизнь прошла
от проклятия до заклания
я была золотой
исполняла желания
но теперь гляжу на свое корыто
а оно как сердце мое разбито

 

* * *

Приговори меня к себе,
Уговори меня остаться.
Мне посвящай сонеты, стансы,
Слова чеканя на судьбе.
Ударь меня, в ногах валяйся,
Дари алмазы и цветы
И даже перейди на ты,
Кружа меня в объятьях вальса.
Я, может быть, тебе отвечу
Глубокой темнотой окна,
В котором треснула луна
И дом соседний покалечен.
Но вероятней — промолчу,
Поскольку в золоте молчаний
Мой выживший однополчанин
Слезами припадет к плечу.

 

Заря коммунизма
(сонет)

Прости-прощай угрюмый бог заката —
Империи багряная заря.
Ржавеют безымянные солдаты
Над грудой мерзлого инвентаря.

Вокруг дрова, распилы и откаты,
И братьев брат ограбил втихаря.
Как дверца от манды твои мандаты
И монстры демонстраций Октября.

Но сказок детства не похоронить.
И больно сердце дергает за нить
Простая дунаевская запевка.

И снова снов узорчата финифть:
Отряду октябрят не изменить,
Где аленький флажок держу за древко.

 

* * *

Век черно-белых фоток,
Век телефонных будок
Был романтично-кроток —
Но забывать не будут.

Ярок он был и краток,
Майской грозе подобен,
Но по цене каратов
Камни его колдобин.

Вместе с нездешним принцем —
Levi’s потертый стильно —
В будке пришлось укрыться:
Ливень был очень сильным.

Даже не зная, кто ты,
Таяла я, как льдинка…
На потускневшем фото
Кем тебе та блондинка?

 

* * *

Неотвратимо, как псалом —
Пушинкой пушкинского текста —
Уже витает над столом
Воспоминание из детства:
Бабуля заварила чай,
А папа смотрит телевизор:
Свисток, пенальти получай,
Арбитр поруганный освистан.
А мама шьет, кляня иглу,
И кошка сонно лижет плошку
У подоконника в углу,
Где муха оседлала крошку.
А я с уроками вожусь,
И буря мглою небо кроет,
Сгущая косинусов жуть,
Над ратным подвигом героев.
Обычный вечер, как всегда,
Темнеет, исчезая в Лете,
Чтоб, сквозь года и города,
Со мной скитаться по планете.

 

* * *

давай вернемся в сорок лет назад
где ты был гад а я была красотка
лилась в граненые стаканы водка
и тот был строен кто теперь пузат

на улице стоял двадцатый век
горел фонарь под надписью аптека
никто не слышал слова ипотека
и даже мент был тоже человек

от тех времен остался только сон
их помнить даже смысла не осталось
и только мы с тобой сглотнув усталость
по прошлому вздохнули в унисон

 

Утро

Она проснется темной ранью,
Пугливой тенью прошмыгнет
Вдоль угловых гранитных граней
В пустой подземный переход,
Сквозь турникет пройдет привычно,
По эскалатору сбежит
В зловонный скрежет электрички,
Туда, где вечный бомж лежит,
И будет вяло пялить зенки
На зазеркальный мрак окна
И сонных лузеров подземки,
Таких же ранних, как она.

 

* * *

Душа, завернутая в мясо,
Грустит о песне.
Лишив себя объема, массы,
Чтоб стать небесней.

Ее почет в народных массах
Тесней и гуще:
Душа, завернутая в мясо,
Грустит о кущах,

Но не отыщет млечной трассы
На небосклоне —
Ее, поджаривая в масле,
Из ада гонят.

 

* * *

                             Памяти Михаила Зива

Кто следущий? Кто следущий, скажи?
Мне кажется, тебе теперь виднее.
Но растворились дружбы миражи,
И свод небес увидела на дне я.

На дне реки в подземной пустоте,
Где ты напрасно дразнишь Персефону,
На ум приходят строки, но не те.
Ну, помнишь, как тогда по телефону…

Молчит Харон, и мне бы помолчать.
Дай от меня ему измятый доллар.
И это будет на уста печать —
Взамен расплаты на грядущих толлах.

Аид — не Ад: сочти за благодать.
Орфея корчить по пути не надо…
И сплетники не станут утверждать,
Что, как всегда, всему виной менада.

 

* * *

                             Ф.Г.

человек-петух
вспыхнул и потух
громоздя плиту
на бессмертный дух

человек-петух
сдулся и протух
получив недуг
от пустых потуг

человек-поэт
это мой ответ
в мире меры нет
мор и море бед

 

* * *

куришь в окно осень темно
твои уснули давно

город усталый бетон стекло
густо туманом заволокло

градус стучит по твоим вискам
виски в стакане в глазах туман

но тараканы таранят мозг
в старый подсвечник стекает воск

мертвенным грузом амбиций рать
стынет как мусор пора убрать

 

* * *

одинокий вечер с видом на west manhatten
на языке проглоченном древним хеттом
звони по скайпу на брошенную планету
спроси почем у них вдохновение по курсу доллара
так ли дорого
там отвечают что можно по бартеру несмотря на санкции
пока еще в бездну падают строки акции
в черные дыры и скважины книг пустот
доллар в дырявом кармане растет
доллар зеленый но покрывается плодами
чуть надкусишь и вспомнишь о еве и об адаме
значит время пришло заплатить наконец
непрухой за непроходимый пиздец

 

* * *

осипший голос дребезжит
пиндос кацап хохол и жид
на злобный микрофон слюна
ну на хрена

сначала ложь казенных рож
но к ним нельзя и их не трожь
под «ацким сотоной» страна
потом война

бежит матрос бежит солдат
рабочий тащит банкомат
на площадях аж до отрыжки
горят покрышки

пылает братской дружбы склеп
ты брат оглох или ослеп
в бронежилете перебранки
айда на танки

прощай мой беззаконный брат
нам не откроют райских врат
и врать не стану мы не братья
долой объятья

потомки не найдут в золе
когда не будет на земле
границ и виз и прочей дури
конца культуре

мы были как один народ
но сделалось наоборот

 

* * *

конгломерат эмигрантских рож
из окошка боинга ты похож
на кладбище в горящем гетто
тем не менее ты манхэттен
обелиски эмпайр и крайцлер
выше других
но кто-то будет достоин их
раз будет под их обломками погребен
с единой датой но без имен
обелиски тянутся в высь так близко
видно сквозь дымку страшно и склизко
бег в рассыпную живые массы
мчатся сквозь запах горящей пластмассы

 

* * *

Вы думаете, вы меня зарыли?
Вы думаете, вы меня закрыли?
Напрасна эта ваша суета.

Поскольку крылья — это просто крылья,
Завистников земная камарилья
На деле и не стоит ни черта.

Мне не страшны змеиные уловки,
Тону в тарелке каши из столовки,
Но, что бы вы не клеветали, ловки,
Я обретаю правду вопреки

Законам современного пиара,
Когда былая боль — ожогом пара,
Рапирой выпирает из строки.

 

* * *

Ты можешь, как волшебный мотылек,
Сквозь толщу стен и низкий потолок
Всегда лететь к невидимому свету,
Который излучают те планеты,
Где лишь сегодня зародилась жизнь?
Не можешь? За соломинку держись,
За ломкий пустотелый стебелек:
Туда твой темный путь тебя завлек,
Где теплый свет исходит лишь от сердца.
А чем еще в такую ночь согреться?

 

* * *

Я — памятник себе:
Когда умру — исчезну,
И с памятью моей
Сотрется целый мир.
Простуженной судьбе,
Ограбленной, но честной,
В финале слушать фальшь
Расстроившихся лир.

Зачем в забытых снах
Опять искать приметы
Того, что не сбылось,
Не сбудется, увы?
Так посылает нах
Учебные предметы
Ваш нерадивый лось
И троечник с Невы.

Мы будем долго жить,
Но навсегда исчезнем.
Никто и никогда
Уже не вспомнит нас.
И я, Ваш Вечный Жид,
Бреду к небесным чреслам,
В которых, растворясь,
Растаю, как баркас.

 

___________________________

р. бальмина. фото 1Рита Бальмина родилась в Одессе в 1958 году. По образованию и профессии художник-дизайнер, но больше известна как поэт. Публиковала стихи и прозу в периодических изданиях и литературных журналах России, Украины, Европы, США и Израиля, в многочисленных альманахах и антологиях.
Член Союза писателей Израиля. Член Международного ПЭН-клуба.
Номинант Бунинской премии за 2007 год.
С 1990-го по 1999 год жила в Тель-Авиве.
Автор книг: «Закрытие Америки»(1993), «Флорентин, или Послесловие к оргазму»(1996), «Стань Раком»(1998), «Гончарный круг»(1998), «Из бранного»(2004), «Лишняя жизнь»(2006), «Недоуменье жить»(2008), «Бал мин»(2008).
С 2000 года обитает в Нью-Йорке.