рита патраш

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ВЕЛОСИПЕДА

 

манифест

пока я ещё есть
пока я ещё не распался
на сигаретный пепел кошачий корм ядерные отходы
на воспоминания
я хочу выговориться
и мне неважно будете ли вы меня слушать

как одержимый звездочёт
я брожу по улицам
и перечисляю:
гусиные клювы первых тюльпанов
острые как секс блюда в витрине
запах  варёной кукурузы на мосту
ночной звук мотоцикла и поливальных машин возвещающих приближение лета
восхитительно блестящие  банки тунца в супермаркете
очень длинноногая девушка в медлительной юбке
блестящая как смазанный маслом подшипник собака
деревья поднявшие голые ветки-смычки в таврическом саду

потому что я болен этим миром
непостижимым
как картина повешенная вверх ногами

 

провинция сю

тихо-тихо
только стихотворение

сесть на зыбкие камни набережной
пропитываться их теплом и молчанием
наблюдать темные нидерланды облаков
тёмные общежития облаков
где гнездится и созревает музыка
буйная и тихая музыка
будущих дождей

вот каким должен быть прогноз на этот июль:
синоптики предсказывают плюс тринадцать и блюз

поставил пустую пивную банку под козырёк парадной
и готово маленькое регги

оттого небо мне кажется похожим на радио
радио над моей головой
и нева это тоже радио
я пытаюсь поймать подходящую волну

пустые пивные банки превращаются в чаек
их грустные металлические крики
летают над невой как сюрикэны ниндзя
расчленяя влюблённые парочки
и примерных семьянинов выгуливающих собак
они растворяются
смерть это ведь рас-творение
творение наоборот
ни капельки не страшно

лунный вертолёт зависает над невой
лунный патруль просит у меня прикурить

к вечеру юбка моей девушки отцветает
и превращается во флаг
каждое утро
на затерянной где-то на просторах планеты земля
военно-морской базе
юбку-флаг поднимают на флагштоке старые
но всё ещё бодрые пехотинцы
и отдают ему честь
старые пехотинцы достаточно мудры чтобы знать
юбка моей девушки
это единственный флаг которому можно отдать
всю честь
без остатка

рыбаки
положив удочки по ту сторону
спокойно сидят по сю сторону
среди взрывов сирени

к вечеру моя девушка превращается в корабль
на котором можно уплыть в любое стихотворение
оставив всё на этой стороне
в провинцию сю
где вино венеция и никакой вины

тихо тихо
стихотворение

 

ганг

к весне все кажется стригутся
это потребность в обновлении
поскольку мы не можем сбросить кожу как змеи
мы стрижёмся
увольняемся
переезжаем
разводимся
надо почаще менять занятия
потом сложно оторваться от привычного

мне кажется мы растим волосы по ночам

жужжит машинка
мои волосы чёрными хлопьями падают на пол
мои неудачи радости сны песни ссоры объятия
всё всё к чёрту
я дерево которое сбрасывает листья
которые оно так старательно растило и радовалось им
в ганг
не жалко не жалко
это всё равно что развеивать по ветру собственный пепел
в ганг в ганг

(гугл на запрос ганг выдаёт ссылки:
ганг священная река не для слабонервных
шокирующие ужасы священной реки
майн гот
жизнь вообще для слабонервных?)

достаточно позволить городу вовлечь себя в историю
стать персонажем
улицы разворачиваются как рассказы
переулки коротки как одностишия на фарси

«Хвастай четками безумья
взвейся, как хмельной клинок»
это древний персидский поэт сказал про думскую улицу

собственное лицо в зеркале всё равно что весенняя луна
так же непостижимо
я так же лишена возможности выбрать себе лицо как выбрать себе луну
почему я улыбаюсь? чему и кому?
я не знаю
лицо меняется неуловимо
погода времена года луна город лицо
ганг ганг

 

осенняя энтропия

с наступлением осени становится лень сопротивляться энтропии
особенно это заметно в петербурге где время выедает дома изнутри
время это и есть энтропия
энтропия это когда некуда торопиться
и непонятно стоит ли по этому поводу расстраиваться

доисторический человек который живёт в моих генах
угрюмый и волосатый
ищет пару для долгой зимы
он охотник и бродяга
по ночам он ворочается в тёплой постели
потому что хочет дыма убийства и любви

таврический сад похож на дырявый текст
остались знаки препинания и некоторые слова
как потерянные перчатки
которые кто-то аккуратно положил на скамейку
вдруг кому-нибудь пригодится
вот и я живу
на всякий случай
и я читаю сад
заменяя пропущенные и забытые слова на бла-бла-бла
пытаюсь вспомнить лето
лето сорри я просрал тебя безответственно просрал
и сквозь дырявое стихотворение я вижу пустой задник неба

надо дойти до переулка где
листья похожи на ржавые вилки
старушки сбрасывают свои поношенные тела
и наконец становятся кошками
щекотными кошками девами в дымчатых очках
вывески висят криво
вывески теряют буквы и начинают вещать о вечности
бла-бла-бла вот как они говорят

а утром я выглядываю в окно
воздух прозрачный и чёткий-чёткий
девушка едет на длинноногом велосипеде
— бонжур мадемуазель! — кричу я на плохом французском
— бонжур! —отвечает она и звенит в звонок
и уезжает в свой париж
поэтому
вот поэтому не надо рассказывать мне про индию
расскажи мне про сейчас
про здесь

 

утро

пробежал первый
ещё костлявый джаз-пёс трамвая
весь на -ясь
рябясь изгибаясь дрожась тысячерясь
как красный язь
частично ещё в квантовом состоянии неопределённости
хорошо слышный на всю ещё не поднявшуюся со дна вчерашнего дня улицу
всю на -у
угловатую умную
такую упругую для ног улицу
упрямую
всегда к обводному каналу
запах яичницы
возвестил наступление воскресенья
твоя юбка наконец капитулировала
мы
ещё не совсем точно оформленные после сна
ещё не уверенные ни в чём
вселенная была ещё задумчива в нас и вокруг нас
было приятно
не воспользоваться её замешательством и чувствовать
как с неторопливым удовольствием всё случается

 

18 нумер

и раздражительное сожаление
что всё это устроено вопреки моему воображению
и что я сам устроен вопреки планам, предписаньям врачей и наставленьям гуру
вопреки просьбам того кто выбрал спать со мною в одной постели
более того вопреки собственному хотенью
малопрезентабелен угрюм и хуже всего беспомощен
перед самим собой

и вот я ношу в себе и подчиняюсь
безжалостной памяти генов
смутным архетипам культуры и языка
невидимым детским травмам
гормональным изменениям
спрашивается
где в этом дремучем моя собственная прихоть?

но она есть
живучая как верблюжья колючка
самонадеянная почище чем дюжина сальвадоров дали
жадная до уединенья и тишины
(ими б она хотела владеть единолично)
она сопротивляется статистике со всевозможной страстью
она восемнадцатый нумер в корпорации амстердамских стрелков

 

осенняя песня про любовь

я не хочу пить с тобой
я не хочу есть с тобой
спать с тобой
жить с тобой долго и счастливо
и встретить с тобой старость
мне просто нравится смотреть на тебя
и проходить мимо
и не трогать твоих трогательных коленок
тебя можно петь
а ещё лучше — мычать тебя
мурлыкать тебя
насвистывать тебя
курить тебя
спать тебя
обедать тебя
вечно опаздывать тебя
смотреть тебя в окно
бездельничать тебя
спотыкать тебя
грустить тебя
дышать тебя
молчать тебя
да молчать тебя

 

бологое

так вот мон ами я не буду рассказывать вам
моих приключений и всё такое
я скажу самое главное
что такое лето
вот ты едешь в поезде петербург-москва
ложечка слабо позвякивает в темноте
не в такт колёсам заметьте
хрупкие позывные одинокого кита
полночи ты слушаешь музыку
и тебе на всё наплевать
а потом у тебя садится телефон
ты идёшь по проходу
любуясь на прекрасные человеческие пятки
я не знаю как люди но пятки
у спящих людей прекрасны
как яблоки в райском саду
так и хочется сорвать с ветки пардон с полки
и впиться зубами
ты приходишь к единственной розетке на весь вагон
а там уже торчит унылый парень в мятых шортах
и баюкает свой айфон
ты стоишь и терпеливо разглядываешь
внутренности этого устройства
из которого наливают кипяток
замысловатые серые кишки
назначение которых ты понимаешь ровно настолько
насколько назначение кишок
которыми набит твой собственный живот
удивительно ведь вдруг осознать
что внутри тебя мясо и кровь и мозг
похожий на кусок желе
и всё это такое неаппетитное
а может наоборот
я же никогда не видел себя изнутри
а потом вдруг происходит бологое
бологое шумит за окном
как оркестровая яма
пахнет мотоциклом
за которым ты так и не научился ухаживать
сверчки
кто-то сходит прямо в это бологое
и ты немного ему вдруг завидуешь
и немного за него волнуешься
смотришь в окно сплющив лицо
пытаясь представить себе какое оно это бологое?
и ты никого не можешь взять с собой в эту поездку
жизнь на других частотах мон шер
на частотах чайной ложечки
позвякивающей в ночном поезде
не в такт колёсам
лето в петербурге такое короткое как бологое
что едва успеваешь выкурить сигарету
я уж не говорю  влюбиться
а уж отлюбиться  тем более
так что терпите мон ами
конец истории

 

^^^

каждый год
заново осваиваю географию
честно и с полной самоотдачей
постигая собственными ногами историю
улицы бродят меня
набережные меня летают
я живу город
город живёт меня
география становится биографией

возможно
всё что нужно знать обо мне
это замкнутая как стихотворение
сама на себе улица чайковского

смольный собор
слабо светится в конце улицы
как мой потусторонний орган слуха

 

весна

девушка с шейными позвонками выступающими как у верлибра
несёт чёртову дюжину тюльпанов
они клюют её лицо
и кричат га-га-га!

 

август

она курит
закинув ногу на ногу
щуря глаза как брюсли

я сразу подумал о парусниках
свежевыстиранном белье
ленивых флагах
тонкоспинных лодках
сваленных в кучу велосипедах
и телефонных будках

старик за соседним столиком
читает увядшую газету
и делает губами вот так:
пррусст пруст
будто неохотно в супермаркете
перебирает несвежие существительные

официант морщится
от неуверенности в своём существовании
он снимает красный передник
точным движением будущего матадора
выбирает из кучи велосипед
и уезжает

самый чёрный и крепкий кофе в этой кофейне
называется Вдова

старик пробовал
напиток на дерьме священных коров
который настаивают семьдесят три дня
в прохладном и тёмном месте
бесполезно

август

сердца разбитое укулеле

я сегодня как оса-истребитель
высосал осеннее солнце

 

турция

турецкие розы
жирные и огненные как проклятия
из них можно варить борщ
крепостью в тысячу лошадиных сил
от могучей моркови можно зачать сына

а соленый петербург
тает во рту почти без остатка
точная косточка петропавловки
и жетон на небесное метро

 

сумерки

я сам не знаю, что мне поможет — плакать или курить
прихотливая перспектива городских улиц
аристократичные горбоносые тени велосипедистов
облака с позолоченными брюшками жуков
в едва заметном изменении их форм есть что-то величественно-порнографическое
безлюдность улиц завораживает
деревья в закрытом саду похожи на пучки гигантского укропа
а сумерки если вы заметили наступают снизу
пока уровень темноты не достигнет верхушки самого высокого дерева
и не заставит вас до конца почувствовать растерянность и беспомощность

 

дежурный по городу

я прохожий случайно попавший в фотоаппарат улыбчивой японской туристки
я постоянный покупатель в круглосуточном продуктовом магазине
я нечаянный свидетель вашего прощального поцелуя у входа в метро маяковская
это я потерял перчатку которую ты подобрала в таврическом саду прошлой зимой
повертела в руках и рассеянно положила в карман

сегодня вечером я дежурный по городу
я работаю воспоминанием

 

понимание симфонической музыки

отсутствие музыкантов похоже на берег моря
или взлётную полосу
стая скрипок как деревянных уток
два контрабаса как перевернутые шлюпки в углу
и прочие неуклюжие запчасти оркестра
странно что в этих пустых коробках спит музыка

перед началом музыки
люди чувствуют тревожную печаль
как в аэропорту перед вылетом
они сморкаются кряхтят и разбрасывают взгляды
и звонят родственникам попрощаться
после музыки нельзя быть прежним
откуда ж мне знать кем я вернусь из вашей фуги ре минор

 

человек без велосипеда

люди осторожно прислоняют велосипеды к стенам
и уходят пить вино курить сигареты смеяться и говорить
а чем я займусь этой ночью?
я
человек без велосипеда?

я остаюсь один в сумраке
с выключенными фонтанами и леденящими сердце статуями
и негромко звоню в чужой велосипедный звонок
будто цитирую строчку из верлена

кроме выключенных фонтанов и статуй в сумраке
деревья изредка роняют жёлуди
это так интимно как секс

я почти бессознательно подбираю желудёвых
лысых младенцев без ручек и без ножек
чтобы тут же забыть о них
они приятные на ощупь как патроны
или бесчувственные пальцы девушки
которая меня разлюбила.

когда наступит зима и время кофеен
я наберусь мужества выпить кофе в одиночку
полезу в карман за кошельком и с удивлением
достану из кармана жёлудь
и подарю его застенчиво-забывчивому официанту

значит зима начинается прямо сейчас
с жёлудя в моём кармане
с грусти в моём сердце
с отсутствия велосипеда

 

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

ритаРита ПАТРАШ. Родилась в 1980 году в Молдавии. C 2006 года живёт  в Петербурге. Интроверт. Любит чёрный юмор, мизантропов, верлибры, книги Курта Воннегута и квантовую физику (безответно).

Реклама