ирина грацинская

HOMO

 

+++

я ведь тоже тогда б ы л а
в метропоезде
седьмоноябрьским вечером
об руку с папомамой
через москву плыла
распускались кочанчики
цветнокапустных салютов
неоном горел «коммунизм это и есть…»
полоскались гирлянды срезанных бус в реке
и заваливался восьмиэтажный сундук к мосту
мою варежку
крепко держал отец

 

Детство

когда мама болела
было совсем не больно

 

Не обойти

ехать по улице где
сорок назад лет
в фартучке чёрном поверх
немаркого платьица с
беленьким воротничком
притачанным через край
маминою рукой
я по расческе шла
по клавишам перехода

и до заката лет
лотошницу не обойти
в маскхалате зиме под стать
цеплявшую пирожки
красной не женской рукой
распухшей от холода и
тяжкого сундука
двурогой обломанной вилкой

+++

ах небесная парусина
шерсть кроличья
тряпка стираная
жизнь эту уходящую порожней
день этот гулкий неважный
вот так бы и сгрёб в охапку…

+++

никто не оборвет вдох звонком
отец давно умер
и мама
это мы миновали
поэтому ходишь пуст от нарывов
прежде готовых лопнуть
полон собственною отравой

+++

что ты листаешь ветер
страницы жизни моей
так быстро

 

Нитки

мои дети
меня обновлённая версия
ментальный тюнинг апгрейд до шестой модели
мои дети
бонус-шанс к отведенному сроку
фантомные боли трансгендерное проживание
мои дети
свиданье с отцом к нам приехала бабка
внучатой золовки племянницы шурина
мои дети
изъятые части
семена
нитки
ноты

 

Хомо

человек человеку — служба спасения
человек человеку — талон на везение
лотерея: нули или куш
а ещё — ёмкость для сцеживания
нежности
для инъекций любви мышца
для укола верности вена

 

Упс

к телу тело
чтобы сквозь кожу
через перегородочку зябкую общежития
слышать печёнкой печёнку
нашаривать парные органы
под клавиатурой рёбер
деку откинув смущения

+++

скольким
новой весны объятья
будут покруче дыбы

 

Nouvelles

вскормленные твиттерами
пристроенные букингами
обналиченные фейсбуками
маменькины сироты
провокаторы-иллюзионисты
апатриды и патриоты
от души и по глупости
чают парадизу

 

Страх

он в яремную ямку запустит пальчик
притянет дыша в самое твоё горло
и накроет шкурой козлиной скрутив калачик
из того что тобою было

+++

у рваных ран
есть свойство подживать
быстрее
чем у надрезов бритвенных
должно быть аккуратность
замысловатость разума двуногих
претит природе

 

Крыса

когда перестанет давить жечь грызть тлеть
и крыса уходит битой в нору
или правильный доктор скажет недуга нет
тебя накрывает волной ощутить другого
снова тот который не ты
обретает свои черты
за чертой тебя
снова
бросив в сумку ключи
заперев себя на один другой оборот
и оставив нетронутым завтрак скушного тела
мчишься лакомиться другим
до которого вдруг дело
аппетит твой
любовь

 

Б-ца

в этой трёхлитровой богадельне
законсервирован запах
хлорки перловки белёсых щей
только и делают что едят
на свалке битых вещей
азиза хлюпает тряпкой
по чувственному линолеуму
пых пых
из палат вываливают мужички
этот допился тому ввалили под дых
чёрным по белому косо:
уборочный инвентарь
лифт распашной надвое
там санитар
за ординаторской место с цепочкой —
в замочную лунку пролезет мышь
командир
сначала они
потом мы

 

Война

такая была жизнь
четыре года ее называли война
цвета алой и ржавой крови
она пахнет палёным мясом
теперь она полиняла
до воскового жёлтого
в цвет похоронок
и злой махорки
земля с неохотой
отрыгивает её бурые кости
от неё осталось много написанного
без надежды
оказаться доставленным

задубели ремни и холщовые саваны
с аккуратным стежком
с небывало усердной строчкой
гимнастерки рубахи кителя
облегают музейную стать манекенов
не каждой железке дадут
хорошую цену
вывернутые консервным ножом войны
медали и ордена
стоят гораздо меньше
чем то чем за них заплатили

за её беспощадные поцелуи
в висок в сердце в живот
на прощание
с этим светом
с этим миром
страстей
жажды власти и славы

пересохли колодцы слёз
с неоскверненной в изменах любовью
и не высеяны
семена новеньких
с Божьей иголочки
жизней

+++

вдали ни зги
ни труб ни башен
лишь поле полно манной каши
ушат снятого молока
здесь время вязко
но в рывке
оно наяривает прытью
давя без слез – свисток к отплытью
настигнет вязнущих в силке

 

Ягодка моя

ты духмяная да смердишь
взор лазоревый скула высокая
на чумазой роже глаза Божии
пава-умница паскуда лживая
зазноба гладкая давалка честная
вымя выкатила млекоточивое
клоп сосёт не отваливается
клещ заел и нету продыху
мял дурак брехлив боязлив
взял дурак сметлив опортфелился
всё ж люблю тебя за мамку с тятею
ими полны рвы зато малину рви
с людского потроху такую сладкую
малину рви

+++

те которые придут после
те которые проживут позже
проживут свои жизни как деньги
на то сё
на дыхание нежность склоки болезни
злобу любовь по ночам
труды и слезы
разменяют сотни
на гривенники
и сгинут
осыпятся пожелтеют
отшумят отцветут
фиалковыми полями
(и такое бывает)
перепишут наново
старые истины
назовут бывшее новыми именами
те кто идут следом
те что взойдут за нами

 

_____________________________________________

ИРАИрина ГРАЦИНСКАЯ. Родилась и живет в Москве. Профессиональный художник книги, преподает графический дизайн. Публиковалась в альманахах «Белкин», «Среда», Россия; издательском проекте «Русский Гулливер», Нью-Йорк; альманахе «Глаголъ» Фонда Русский Мир, Париж; «Русский очевидец», Париж.

Выпустила книгу прозы и поэзии «Слово», сборник «На четыре голоса».

Ведет поэтический семинар в кружке «Ленский» в Литературном институте им. А.М.Горького, Москва.

Пишет для хора. Сотрудничает с композиторами Е.Крылатовым, А.Микитой, М.Ивановым. Произведения исполняются  хором Мариинского театра, Патриаршим хором, хором им. Свешникова.