елена георгиевская

ПРИГРАНИЧНЫЕ СОВЫ

 

 Под рыбьими лозунгами

 

Под любыми/рыбьими/ лозунгами

Рыбий жир нравственности, непрозрачные капсулы формулировок

Родина-мяч как rodina mać

Родина лишила нас dmt

 

Сборщицы риса, чая, китайской техники, мусора и текстуальных фрагментов, вы не напишете слов на листьях, зёрнах, микросхемах и между чужими предложениями, но, может быть, съедите немного мусора

 

(Когда лишают слов/dmt)

Зазубрина становится головоломкой

Голова назревает, словно конфликт

Глаза лозунгов, выброшенные на берег

Мы глаза лозунгов, выброшенные на берег

Storms that breed

 

 

Виниловый лёд

 

«Виниловый лёд снят с производства».

 Один сайт

 

Путешествуя по душе-автомату

Она вырезает из него пласты, но он должен растаять, а не разрезаться. Может быть,

должен таять, а не звучать

Путешествуя по душе-автомату, она

Материнская плата контрапункта

Могла бы вырезать из кожи людей: только что была просто кожа, а теперь от неё человек остался

Структурированное покрытие человека, а что человек – точка против точки, но думает, что против [подставить нужное]

Путешествуя по душе-автомату

Человек остался. Она (,) не ты

 

 

Это и есть революция

 

*

не могу написать свободный текст для разживления того, что слишком человечно

 

*

ризома не разживляет тебя

разжимает

 

*

[склонившемуся перед СССР]

 

вот она — твоя очередь

твои полупустые

нет, не наполовину полные

нет, ты

 

*

«вот и птица не прилетит» (И.М.)

птица-виселица

 

одни электронные провода и все мы

 

*

[Flamel trip]

осталось только правое сердце, но его можно передвинуть влево

 

*

не делай мне больно — это и есть революция

 

*

когда бы Вольтерина де Клер знала о Льве Толстом, сколько мы — или сколько я о тебе, — сказала бы: ерунда, что-то про червей[1].

 

 

Приграничные совы

 

Литература — детская игрушка по сравнению с политикой.

Но я ещё не доломал язык, он похож на пластмассовый конструктор, его углы врезаются в ладонь. «Тебе кажется, — говорят другие, — это дерево». Да, дерево. Сосна, с которой плотники не любят иметь дело.

Форель разгрызает лёд, на дне ей нечего больше есть. Граждане этой страны, которые заполняют жизнь будто прустовскую анкету, думают, так умнее

Авгиевы кони, думают, кто-то придёт и уберёт за ними

Прилежное сердце с национальной стигмой — мне его не досталось

Люди нашего круга строят пятиугольник, мне его хочется перевернуть

Я боюсь, что мы накуримся с неба

посыплются каменные хлопья это не моё читаемое сердце

Это рай. Он пустой

 

Будто стеклянный мост в половине первого ночи

Нас уверяют, что нам повезло — ножи бросают не в спину, а в стену

А кто хотел проехать зайцем, проехал, только мимо. Свет раскатан

словно тесто от края до края моста

Давай остановимся рядом с цветочницами

Не для покупки цветов, а чтобы послушать праздничную перебранку

Давай я тебе расскажу, что один

мракобес пишет: мужчины должны погибать, а женщины жить, — и мне хочется умереть, прихватив с собой мракобеса. Я старше тебя на мою любимую цифру. Она означает

рай. Он пустой

 

К. тоже наполовину поседела к двадцати пяти. Она сказала знакомому, что я иду за ней, как собачка, я подумал: неплохое начало, — и избавился от неё.

Давай почитаю тебе исправленные стихи Свирщинской, я говорю: твои волосы — жемчуг, граждане этой страны говорят: сумасшедшие анархисты. Приграничные совы

пугают время: оно застывает, они не меняются

словно рай. Он пустой.

 

 

Твари забот

 

1.

 

недвойственность

 

(творите заботу, твари забот

чистопорожние

ваша скатанная в гранулы белоснежная пыль)

 

твори заботу тварь забот. река течёт в обход

смотри какая беготня вокруг плохой воды

смотри плохой обходчик в д-

в две точки сразу

в одну пустоту

в одной река пошла вразнос

в другой две точки сразу

 

смотри плохой заботчик в нет

нетания, бейт-эль, кфар-саба, песочные улицы библейские все в одну реку смотрят

вторую мыслит тварь забот, а первая гниёт

вторую мыслит тварь забот, да не даётся ей

такая в общем пустота-

-твернись останься не у дел

вокруг

плохой

враги

а попадёт хороший враг смотри в две точки сразу.

 

2.

 

Ты смотришь на эту гранулу. Бетонный месяц вот-вот свалится тебе на голову.

Что есть любовь – заброшенный терновник. Воздух тебя растратил.

Эти вещи умны и строятся сами собой в миллионы лет –

по инерции / преодолевая инерцию.

Цветы острые пока не распустятся.

Что есть любовь – кимвал. Сирена гудит за окном. Всуе венок, сирена. Цветы раскроются дрянью наружу пока их держишь в руках. Едва различимые синие искры острые если рядом.

Забрали у каждой розетки ток закрыли на пластиковый предохранитель и пластиковый дождь идёт.

Апостол Павел был воздухом в лётном аду зимой.

Апостол Павел был инерцией вещи.

 

Майская зелень с прожелтью, сирена глядит из окна. Жестяная скрипка словно сирена, окно как розетка, напрасна твоя стена, вместо трофеев увешанная плетёнками.

 

 

Мишень в языке

 

Сделайся глуше луны

Они хотят, чтоб мы стали одновременно овцами и кораблём. Без нас они, значит, утонут

Надо подняться, чтобы от них доходило как можно меньше,

К верхним оврагам. Да, там овраги

И мертвецы, оплетённые сияющей паутиной, но ты забудешь, что они мертвецы,

Из-за сияния. У нас всего-то препятствий:

Мишень в языке, закрытый словарь. Человечество — это такое

Испытание надрезанных образцов.

 

 

Краски перемещения

 

*

недостаточно самоубийственно

кто заставит её

 

*

голос промышляет. не я. превратить оружие [в надкушенный рафинад. такой что хочется взять но противно и не убивает]

 

*

ру[б]иновая земля

выселки высоких

 

*

переломить белое

 

*

люди это шкварки

примите яд[ите] / не мне

откидывать их на сито

 

*

краски перемещения

цинковый лофт

 

*

немая саранча мы или другие

 

*

отмерло: камера в декабре

теперь по холоду будто живая

 

*

за плечами смерти

ирония

кем ты стал для меня вместо собеседника

 

*

обыденность

 

проматывая шифр

 

Дорога из плесени

 

методическое пособие

 

Река-нищенка просила денег, они выстлали её дно, вытеснили воду. Копейки среди песка – вот слова этого языка. Приходят другие люди, бросают медь, чтобы вода вернулась, не понимают

 

Алик Ривин продавал кошек вивисекторам, но дух дышит где хочет

Его самого продали вивисектору, так чего же ты хочешь

от этой дороги из плесени

 

Что вокруг нас? Неясное об украденном

В мусорограде некто записывал очевидное уворованной авторучкой и перепечатывал на портале-для-всех-подряд, но дух дышит где хочет.

Когда заблокировали страницу, одна фраза этого бухгалтера (да, бухгалтера – сам говорил) запомнилась случайному посетителю. Тому, кто очами вашими не виден и ворует только паркеры раз в семь лет. Да, и он – туда же; но дух дышит где хочет.

Теперь мы помним бухгалтерскую строку, будто сапфическую строфу, а настоящее имя автора – нет. Настоящее средневековье!

Это чувак один по укурке проболтался. Может, он и есть автор? О нём ничего нельзя

Поди скажи кому: «Купил стакан травы»

Поди скажи, кому купил стакан травы

И вырубят осинник невиновных

 

А другой считал с нуля целую книгу

Вышел на улицу, там у водостока бывшая книга лежит

Среди обрывков различил слово «холодно»

Попробуй произнести слово «холодно» в тёплой комнате своего врага

 

Третьему сказали: «Так, как ты пишешь, не пишет сейчас никто. А значит, и читать это никто не будет». Он, дурак, поверил. Удалил всё, кроме одного текста, по которому видно, что, во-первых, автора бы читали, а во-вторых, кто только так не пишет.

У четвёртого были стихи как двухвостки.

 

Над головой битое стекло зависло в воздухе и не падает

У тебя над башкой различие, птица, Китай. Можешь уйти отсюда, можешь остаться, всё равно ничего не получится

Это дорога из плесени к монетам, которые даже украсть западло

Если ничего не получится, значит, всё можно,

а «дозволено» или «не дозволено» – нам никто дозволителя не назначал.

…а, этот? Ему показалось.

 

Но я не хочу больше цитировать завет на улице, занесённой снегом по крыши.

Она словно Кари под машиной и Мария в Ямболе,

и дыхание замерзает.

 

 

[1]          …в руки полицейского попала ее поэма под названием “Червь». Поэма была написана в духе анархизма. Достаточно было пробежать несколько строчек на первой странице, чтобы убедиться в этом, но полицейский не сделал этого.

— Что это у тебя за книжка? — спросил второй полицейский.

— Ерунда, что-то про червей, — ответил первый и бросил поэму в сторону».  — «Дело труда — Пробуждение» №39, 1952. Стр. 6-9.

______________________________________________________

Елена ГЕОРГИЕВСКАЯ
е. георгиевская

Родилась 9 июня 1980 г. в Ярославской области. Училась на факультете философии СПбГУ, в 2006 г. окончила Литературный институт им. Горького. Живёт в Калининграде и Москве.

Лонг-лист «Дебюта» (2006, 2013, 2015), шорт-лист премии им. Астафьева (2010), «Нонконформизм» (2012) и др. Лауреат премии журнала «Футурум Арт» (2006), «Вольный стрелок» (2010). Была соредактором нескольких контркультурных изданий.

Публикации прозы и пьес: «Воздух», «Дети Ра», «Футурум Арт», «Литературная учёба», «Волга», «Волга – XXI век», «Нева», «Урал», «Сибирские огни», «Слова», «Остров», а также – в интернет-журналах «Полутона», «Пролог», «Знаки», «Новая реальность», «Новая литература», «Сетевая словесность», ‘Ergo Journal’, альманахе «Белый ворон», в коллективных сборниках и др. Книги: «Вода и ветер» (М.: Вагриус, 2009), «Книга 0» (‘Franc-tireur USA’, 2012) и др.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реклама